shoshunov_n

Сегодня - столетие со дня смерти Льва Толстого. К этой знаменательной дате я написал эссе "Непротивление истине" (http://www.proza.ru/2010/11/08/745), где специально не стал рассматривать подробно тему отлучения Толстого от Церкви. Я предполагал, что, как это бывало и ранее, тема эта и без меня будет основной в публикациях и комментариях, посвящённых дате. И не ошибся. На сей раз с открытым письмом к Патриарху Кириллу 2-му неожиданно выступил Сергей Степашин - но не как председатель Счётной палаты, а как президент Российского книжного союза. Степашину по благословению Патриарха ответил архимандрит Тихон (Шевкунов), ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре, наместник Сретенского монастыря Москвы. Подробности здесь: http://www.rg.ru/2010/11/18/tolstoy.html. В этот день я тоже хотел бы коснуться этой темы и сказать несколько слов от себя.

Отлучение Толстого от Церкви - вовсе не поповская месть или наказание Толстому за его яростные антицерковные выступления и обличения. Подобных "обличителей" было полным-полно - но Русская Православная Церковь вопрос об их отлучении даже не ставила. Отлучение от Церкви - чрезвычайно редкая мера, которую РПЦ применяет в отношении тех людей, которые, будучи рождены в России и крещены в Православии, не только публично отрицают и отвергают основные христианские догматы, изложенные в Никео-Цареградском Символе веры, но и преподносят это как "подлинное", "истинное" учение Христа - именно последний момент является решающим. 24 февраля 1901 года в "Церковных ведомостях" было опубликовано "Определение Святейшего Синода", в котором указывалось, что в распространяемом Толстым учении "он проповедует, с ревностью фанатика, ниспровержение всех догматов православной Церкви и самой сущности веры христианской". Далее перечислялись отвергаемые Толстым конкретные христианские догматы. Определение подписали митрополит Антоний и шесть других высших иерархов.

В заключении "Определения" было сказано: "Все сие проповедует граф Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем неприкровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отторг себя сам от всякого общения с Церковию православною. Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею. Ныне о сем свидетельствуем пред всею Церковию к утверждению правостоящих и к вразумлению заблуждающихся, особливо же к новому вразумлению самого графа Толстого. Многие из ближних его, хранящих веру, со скорбию помышляют о том, что он, в конце дней своих, остается без веры в Бога и Господа Спасителя нашего, отвергшись от благословений и молитв Церкви и от всякого общения с нею. Посему, свидетельствуя об отпадении его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины (2 Тим. 2:25). Молимтися, милосердый Господи, не хотяй смерти грешных, услыши и помилуй и обрати его ко святой Твоей Церкви. Аминь".

В этом определении нет слов "ересь" или "еретик", нет также слов "анафема" или "отлучение". По смыслу текста, семь иерархов вовсе не отлучили Толстого, а лишь засвидетельствовали лично от себя "отпадение его от Церкви". Что такое "отпадение", в тексте указано: Толстой "отторг себя сам от всякого общения с Церковию". Вполне логично, что "посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею". Таким образом, Церковь не только не отлучила Толстого от себя, но и даже не лишила его участия в церковных таинствах - отставив этот вопрос на его собственное усмотрение. Если бы Толстой сам пришёл на исповедь и причастие - он тем самым восстановил бы своё общение с Церковью, и тогда Церковь снова приняла бы его как своего члена. Не лишила Церковь Толстого и своих молитв: уже в самом определении содержится прямая молитва к Богу о его вразумлении и милости к нему.

Можно спорить о том, состоялось ли отлучение Толстого от Церкви де юре, но что де факто он сам отторг себя от церковного общения - это очевидно всем. Последние 10 лет жизни Льва Толстого исследованы досконально, но у нас нет никаких свидетельств, что он хоть раз хоть как-то попытался вернуться в Церковь. Не было у Толстого раскаяния и на смертном одре, никто из свидетелей его последних дней ни о чём подобном не вспоминал. Поэтому и Церковь не может восстановить каноническое поминание Толстого на проскомидии - учитывая неоднократно и резко высказанное самим Толстым его отношение к подобным "суеверным обрядам". В то же время верующие могут обращаться к Богу с частными молитвами о милости к этому человеку, тем более что сам Толстой к таким молитвам о нём относился со спокойным пониманием.

Но смысл определения Святейшего Синода не был понят с самого начала очень многими. Сам Толстой долго, больше месяца, писал свой не очень длинный "Ответ Синоду" - в котором по существу признал почти всё написанное в определении. Софья Андреевна обращалась в Святейший Синод с письменной просьбой о специальном разъяснении этого определения - и получила его. Ленин в статье, посвящённой смерти Толстого, прокомментировал определение Синода фразой "Тем лучше". Ну, для Ленина всегда было чем хуже, тем лучше; только в самом конце жизни он стал понимать, что лучше меньше, да лучше. Шоком для верующих стало недавнее открытие нескольких дневниковых записей святого Иоанна Кронштадтского 1908 года, в которых он обращался к Богу со словами о скорейшей смерти Толстого.

Ещё в 1883 году, задолго до определения Синода, на стенной росписи в церкви села Тазово Курской губернии Лев Толстой был изображён в адском пламени. Над эти курьёзом можно посмеяться, но вообще вопрос о посмертной участи Толстого для верующих людей не так уж абстрактен. Церковь может причислять некоторых умерших людей к лику святых, свидетельствуя тем самым об их посмертном предстоянии перед Богом и возможности молитвенного обращения к ним. Но Церковь никогда не дерзает утверждать, что какой-либо конкретный человек за свои грехи уже обречён адским мукам либо уже сейчас наверняка находится в аду. В то же время, согласно святоотеческим учениям, Церковь утверждает, что по смерти нет покаяния, а вне Церкви нет спасения. Но и эти столь узкие врата даже нераскаявшемуся грешнику не закрывают путь к спасению через молитвы любящих его воцерковлённых людей.

Да, как это ни парадоксально, но приближение Толстого к Богу, в Которого он так искренне и страстно пытался верить, возможно только через отвергнутую им Церковь, которую он так презирал и которая его всё же любит.

Интересно сравнить последнее слово Михаила Ходорковского в Хамовническом суде 2 ноября 2010 года с барско-холуйским "манифестом" Никиты Михалкова.

«Я совсем не идеальный человек, но я — человек идеи. Моя Вера стоит моей жизни»

Уважаемый суд! Уважаемые присутствующие!

Сегодня для меня очередная возможность оглянуться назад. Я вспоминаю октябрь 2003 г. Последний мой день на свободе. Через несколько недель после ареста мне сообщили, что президент Путин решил: я должен буду «хлебать баланду» 8 лет. Тогда в это было сложно поверить.
С тех пор прошло уже семь лет. Семь лет – достаточно большой срок, а в тюрьме — особенно. У всех нас было время многое переоценить и переосмыслить.
Судя по смыслу выступления прокуроров: «дайте им 14 лет» и «наплюйте на прежние судебные решения», за эти годы меня опасаться стали больше, а закон уважать — еще меньше.
В первый раз они хоть озаботились предварительно отменить мешающие им судебные акты. Теперь решили — и так сойдет, тем более отменять теперь потребовалось бы не два, как в прошлый раз, а 60 судебных решений.
Я не хочу сейчас возвращаться к юридической стороне дела. Все, кто хотел что-то понять, – давно всё поняли. Я думаю, признания вины от меня никто всерьёз не ждет. Вряд ли сегодня кто-нибудь поверит мне, если я скажу, что похитил всю нефть своей собственной компании.
Но также никто не верит, что в московском суде возможен оправдательный приговор по делу ЮКОСа.
Тем не менее, я хочу сказать о надежде. Надежда – главное в жизни.
Я помню конец 80-х годов прошлого века. Тогда мне было 25. Наша страна жила надеждой на свободу, на то, что мы сможем добиться счастья для себя и для своих детей.
Отчасти надежда осуществилась, отчасти – нет. Наверное, за то, что надежда осуществилась не до конца и не для всех, несет ответственность всё наше поколение, в том числе — и я.
Я помню и конец прошлого десятилетия. Тогда мне было 35. Мы строили лучшую в России нефтяную компанию. Мы возводили спорткомплексы и дома культуры, прокладывали дороги, доразведывали и разрабатывали десятки новых месторождений, начали освоение Восточно-Сибирских запасов, внедряли новые технологии, в общем, — делали то, чем сегодня гордится “Роснефть”, получившая ЮКОС.
Благодаря значительному увеличению добычи нефти, в том числе и в результате наших успехов, стране удалось воспользоваться благоприятной нефтяной конъюнктурой. У нас у всех появилась надежда, что период потрясений, смуты – позади, что в условиях достигнутой огромными трудами и жертвами стабильности мы сможем спокойно строить новую жизнь, великую страну.
Увы, и эта надежда пока не оправдалась. Стабильность стала похожа на застой. Общество замерло. Хотя надежда пока живет. Живет даже здесь, в зале Хамовнического суда, когда мне уже почти 50 лет.
С приходом нового Президента, а с того времени прошло уже больше двух лет, у многих моих сограждан тоже вновь появилась надежда. Надежда, что Россия все же станет современной страной с развитым гражданским обществом. Обществом, свободным от чиновничьего беспредела, от коррупции, от несправедливости и беззакония.
Ясно, что это не могло случиться само собой и за один день. Но и делать вид, что мы развиваемся, а на самом деле, — стоять на месте и пятиться назад, пусть и под личиной благородного консерватизма, — уже невозможно, и просто опасно для страны.
Невозможно мириться с тем, что люди, называющие себя патриотами, так отчаянно сопротивляются любому изменению, ограничивающему их кормушки и вседозволенность. Достаточно вспомнить судьбу поправки к ст.108 УПК РФ — арест предпринимателей или чиновничьи декларации о доходах. А ведь именно саботаж реформ лишает нашу страну перспектив. Это не патриотизм, а лицемерие.
Мне стыдно смотреть, как некоторые, в прошлом — уважаемые мной люди, пытаются оправдать бюрократический произвол и беззаконие. Они обменивают свою репутацию на спокойную жизнь в рамках сложившейся системы, на привилегии и подачки.
К счастью, такие — не все, и других всё больше.
Я горжусь тем, что среди тысяч сотрудников ЮКОСа за 7 лет гонений не нашлось тех, кто согласился бы стать лжесвидетелем, продать душу и совесть.
Десятки человек испытали на себе угрозы, были оторваны от родных и близких, брошены в застенки. Некоторых пытали. Но, теряя здоровье и годы жизни, люди сохранили то, что сочли для себя главным, — человеческое достоинство.
Те, кто начинал это позорное дело, — Бирюков, Каримов и другие, — тогда презрительно называли нас «коммерсантами», считали быдлом, готовым на всё, чтобы защитить свое благополучие, избежать тюрьмы.
Прошли годы. Кто оказался быдлом? Кто ради денег и из трусости перед начальством врал, пытал, брал заложников?
И это они называли «государевым делом»!
Мне стыдно за свое государство.
Ваша честь, я думаю, мы все прекрасно понимаем – значение нашего процесса выходит далеко за пределы наших с Платоном судеб, и даже судеб всех тех, кто безвинно пострадал в ходе масштабной расправы над ЮКОСом, тех, кого я оказался не в состоянии защитить, но о ком я не забываю, помню каждый день.
Спросим себя: что сегодня думает предприниматель, высококлассный организатор производства, просто образованный, творческий человек, глядя на наш процесс и полагая абсолютно предсказуемым его результат?
Очевидный вывод думающего человека страшен своей простотой: силовая бюрократия может все. Права частной собственности нет. Прав у человека при столкновении с «системой» вообще нет.
Будучи даже закрепленными в законе, права не защищаются судом. Потому что суд либо тоже боится, либо является частью «системы». Стоит ли удивляться, что думающие люди не стремятся к самореализации здесь, в России?
Кто будет модернизировать экономику? Прокуроры? Милиционеры? Чекисты? Такую модернизацию уже пробовали — не получилось. Водородную бомбу, и даже ракету, сделать смогли, а вот свой хороший, современный телевизор, свой дешевый, конкурентный, современный автомобиль, свой современный мобильник и еще кучу современных товаров – до сих пор не можем.
Зато научились красиво демонстрировать производимые у нас чужие, устаревшие модели и редкие разработки российских изобретателей, которые если и найдут где применение, то не у нас, за границей.
Что случилось с прошлогодними президентскими инициативами в области промышленной политики? Похоронены? А ведь они — реальный шанс слезть с сырьевой иглы.
Почему похоронены? Потому, что для их реализации стране нужен не один Королев, и не один Сахаров под крылом всемогущего Берии и его миллионного войска, а сотни тысяч «королёвых» и «сахаровых», защищенных справедливыми и понятными законами и независимыми судами, которые дадут этим законам жизнь, а не место на пыльной полке, как в свое время — Конституции 1937 года.
Где эти «королёвы» и «сахаровы» сегодня? Уехали? Готовятся уехать? Опять ушли во внутреннюю эмиграцию? Или спрятались среди серых бюрократов, чтобы не попасть под каток «системы»?
Мы, граждане России, патриоты своей страны, — можем и должны это изменить.
Как сможет Москва стать финансовым центром Евразии, если наши прокуроры в публичном процессе прямо и недвусмысленно, как 20 или 50 лет назад, призывают признать стремление к увеличению производства и капитализации частной компании — преступно-корыстной целью, за которую надо сажать на 14 лет?
Если по одному приговору компания, заплатив налогов больше всех в стране, ЮКОС заплатил больше всех в стране, кроме Газпрома, — оказывается, недоплатила налоги, а по второму, который здесь предлагается принять, — очевидно, что предмета для налогообложения вообще не было, потому что его украли! Даже грабить надо честнее.
Страна, которая мирится с тем, что силовая бюрократия в своих интересах, а вовсе не в интересах страны, держит по тюрьмам, вместо и вместе с преступниками, десятки, если уже не сотни тысяч талантливых предпринимателей, управленцев, простых граждан, — это больная страна.
Государство, уничтожающее свои лучшие компании, готовые стать мировыми чемпионами, государство, презирающее своих граждан, государство, доверяющее только бюрократам и спецслужбам, — это больное государство.
Надежда – главный движитель больших реформ и преобразований, она залог их успеха. Если она угаснет, если сменится глухим разочарованием, — кто и что сможет вывести нашу Россию из нового застоя?
Я не преувеличу, если скажу, что за исходом этого процесса следят миллионы глаз по всей стране, по всему миру.
Следят с надеждой, что Россия все-таки станет страной свободы и закона, где закон будет выше чиновника.
Где поддержка оппозиционных партий перестанет быть поводом для репрессий.
Где спецслужбы будут защищать народ и закон, а не бюрократию от народа и от закона.
Где права человека не станут больше зависеть от настроения царя. Доброго или злого.
Где, наоборот, власть будет действительно зависеть от граждан, а суд — только от права и от Бога. Если хотите — называйте это совестью.
Я верю, так - будет.
Я совсем не идеальный человек, но я — человек идеи. Мне, как и любому, тяжело жить в тюрьме, и не хочется здесь умереть.
Но если потребуется — у меня не будет колебаний. Моя Вера стоит моей жизни. Думаю, я это доказал.
А Ваша, уважаемые господа оппоненты? Во что Вы верите? В правоту начальства? В деньги? В безнаказанность «системы»? Я не знаю, вам решать.

Ваша Честь!

В Ваших руках гораздо больше, чем две судьбы. Здесь и сейчас решается судьба каждого гражданина нашей страны. Тех, кто на улицах Москвы и Читы, Питера и Томска, иных городов и поселков рассчитывает не стать жертвой милицейского беззакония, кто завел свой бизнес, построил дом, добился успеха и хочет, чтобы это досталось его детям, а не рейдерам в погонах, наконец, — тех, кто хочет честно исполнять свой долг за справедливую зарплату, не ожидая ежеминутно, что будет под любым предлогом уволен коррумпированным начальством.
Не в нас с Платоном дело, во всяком случае – не только в нас. Дело в надежде для многих наших сограждан. В надежде на то, что суд завтра сможет защитить их права, если каким-то очередным бюрократам-чиновникам придет в голову эти права нагло и демонстративно нарушить.
Я знаю, есть люди, я называл их в процессе, которые хотят оставить нас в тюрьме. Оставить навсегда! В общем, они это особо не скрывают, публично напоминая о существовании «вечного» дела ЮКОСа.
Почему не скрывают? Потому что хотят показать: они — выше закона, они всегда добьются того, «что задумали». Пока, правда, они добились обратного: из нас — обычных людей они сделали символ борьбы с произволом. Это получилось. Это не наша заслуга — их. Но им необходим обвинительный приговор, чтобы не стать «козлами отпущения».
Я хочу надеяться, что суд с честью выдержит их психологическое давление. А давление будет, мы все знаем, как и через кого оно будет происходить.
Я хочу, чтобы независимый суд стал реальностью и буднями моей страны, чтобы слова о «самом справедливом суде в мире», рожденные в «совке», перестали столь же иронично звучать сегодня. Чтобы мы не оставили в наследство нашим детям и внукам опаснейшие символы тоталитаризма.
Ваша Честь, я готов понять, что Вам очень непросто, может быть, даже страшно, я желаю Вам мужества.
Все понимают, что Ваш приговор по этому делу — каким бы он ни был — станет частью истории России. Более того, он будет ее формировать для будущих поколений. И Вы это понимаете лучше многих. Все имена останутся в истории — и обвинителей, и судей — так же, как они остались в истории после печально известных советских процессов.

«Новая газета»

02.11.2010 16:00

Приговор по второму делу ЮКОСА будет известен 15 декабря. Впрочем, Никита Михалков в своём манифесте этот приговор уже вынес: "Предатель и вор должен сидеть в тюрьме, кем бы он ни был!.. С этим пора кончать!"

Вспоминаются слова Анны Ахматовой о приговоре Иосифу Бродскому: "Какую биографию человеку делают!"

А мне в связи с этим коллеги напомнили менее весёлое событие - затопление станции "Мир". В тот печальный день я написал стихотворение:

СТАНЦИЯ

Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре,
Три, два - счёт, как удары дубин.
Остаюсь в этом бешеном мире,
В этом мире без мира - один.

Остаюсь в этом мире, в котором
Ты упала, подобно звезде,
Прочертив небосвод метеором
И оставив круги на воде.

И пока ты неслась к страшной цели,
Метя пламенем чёткий маршрут,
Все пятнадцать тех лет пролетели
Вот за эти пятнадцать минут.

Как же всё начиналось чудесно!
Я вложил в тебя силу и ум,
Я вознёс тебя к сфере небесной,
Чтоб не слышала ты лишний шум.

Нежно тело твоё украшая,
Как влюблённый, смотрел на тебя.
Ты росла, становилась большая,
Душу мне красотой теребя.

Формы милые и дорогие
Рисовал я дрожащей рукой.
Жизнь наладится - будут другие,
Но нигде, никогда - вот такой!

Неизбежность не в силах принять я:
Мне казалось - не будет конца
Нашим странным и глупым занятьям,
Этим играм с твореньем творца.

Как теперь среди воя и писка
Мне мозгами понять эту жуть:
Ты упала немыслимо низко,
И я должен тебя подтолкнуть.

Так - без жалости, гнева и страха,
Что жалеть - всё равно не вернём!
Эх, по-русски - сплеча и с размаху,
Эх, гори она синим огнём!

Эх, красивый обычай - поминки!
Жизнь - дерьмо! Не горюй, мужики!
Утром встану - в лице ни кровинки,
Мутный взгляд и остатки тоски.

В небе пусто. В уродство земное
Утыкаю пустые глаза.
Сердце тупо и жалобно ноет,
И готова скатиться слеза.

23.03.2001
 

Читал сей Манифест Просвещённого Консерватизма Никиты Михалкова http://www.polit.ru/kino/2010/10/26/manifest.html, ржал под стулом - и не мог отделаться от ощущения дежавю. Ведь почти точно такой же манифест был написан в России 150 лет назад.

Козьма ПРУТКОВ

ПРОЕКТ О ВВЕДЕНИИ ЕДИНОМЫСЛИЯ В РОССИИ

Приступ. Наставить публику. Занеслась. Молодость; науки; незрелость!.. Вздор!.. Убеждения. Неуважение мнения старших. Безначалие. "Собственное" мнение!.. Да разве может быть собственное мнение у людей, не удостоенных доверием начальства?! Откуда оно возьмется? На чем основано? Если бы писатели знали что-либо, их призвали бы к службе. Кто не служит, значит: недостоин; стало быть, и слушать его нечего. С этой стороны еще никто не колебал авторитета наших писателей: я - первый. (Напереть на то, что я - первый. Это может помочь карьере. Далее развить то же, но в других выражениях, сильнее и подробнее.)

Трактат. Очевидный вред различия во взглядах и убеждениях. Вред несогласия во мнениях. "Аще царство на ся разделится" и пр. Всякому русскому дворянину свойственно желать не ошибаться; но, чтоб удовлетворить это желание, надо иметь материал для мнения. Где ж этот материал? Единственным материалом может быть только мнение начальства. Иначе нет ручательства, что мнение безошибочно. Но как узнать мнение начальства? Нам скажут: оно видно из принимаемых мер. Это правда... Гм! нет! Это неправда!.. Правительство нередко таит свои цели из-за высших государственных соображений, недоступных пониманию большинства. Оно нередко достигает результата рядом косвенных мер, которые могут, по-видимому, противоречить одна другой, будто бы не иметь связи между собою. Но это лишь кажется! Они всегда взаимно соединены секретными шолнерами единой государственной идеи, единого государственного плана; и план этот поразил бы ум своею громадностью и своими последствиями!

Он открывается в неотвратимых результатах истории. Как же подданному знать мнение правительства, пока не наступила история? Как ему обсуждать правительственные мероприятия, не владея ключом их взаимной связи? - "Не по частям водочерпателышцы, но по совокупности ее частей суди об ее достоинствах". Это я сказал еще в 1842 г. и доселе верю в справедливость этого замечания. Где подданному уразуметь все эти причины, поводы, соображения; разные виды, с одной стороны, и усмотрения, с другой?! Никогда не понять ему их, если само правительство не даст ему благодетельных указаний. В этом мы убеждаемся ежедневно, ежечасно, скажу: ежеминутно. Вот почему иные люди, даже вполне благонамеренные, сбиваются иногда злонамеренными толкованиями; у них нет сведений: какое мнение справедливо? Они не знают: какого мнения надо держаться? Не могу пройти молчанием... (Какое славное выражение! Надо чаще употреблять его; оно как бы доказывает обдуманность и даже что-то вроде великодушия.) Не могу пройти молчанием, что многие признаны злонамеренными единственно потому, что им не было известно: какое мнение угодно высшему начальству? Положение этих людей невыразимо тягостное, даже смело скажу: невыносимое!

Заключение. На основании всего вышеизложенного и принимая во внимание: с одной стороны, необходимость, особенно в нашем пространном отечестве, установления единообразной точки зрения на все общественные потребности и мероприятия правительства; с другой же стороны - невозможность достижения сей цели без дарования подданным надежного руководства к составлению мнений - не скрою (опять отличное выражение! Непременно буду его употреблять почаще) - не скрою, что целесообразнейшим для сего средством было бы учреждение такого официального повременного издания, которое давало бы руководительные взгляды на каждый предмет. Этот правительственный орган, будучи поддержан достаточным, полицейским и административным, содействием властей, был бы Для общественного мнепия необходимою и надежною звездою, маяком, вехою. Пагубная наклонность человеческого разума обсуждать все происходящее на земном круге была бы обуздана и направлена к исключительному служению указанным целям и видам. Установилось бы одно господствующее мнение по всем событиям и вопросам. Можно бы даже противодействовать развивающейся наклонности возбуждать "вопросы" по делам общественной и государственной жизни; ибо к чему они ведут? Истинный патриот должен быть враг всех так называемых "вопросов"!

С учреждением такого руководительного правительственного издания даже злонамеренные люди, если б они дерзнули быть иногда несогласными с указанным "господствующим" мнением, естественно, будут остерегаться противоречить оному, дабы не подпасть подозрению и наказанию. Можно даже ручаться, что каждый, желая спокойствия своим детям и родственникам, будет и им внушать уважение к "господствующему" мнению; и, таким образом, благодетельные последствия предлагаемой меры отразятся не только на современниках, но даже на самом отдаленном потомстве.

Зная сердце человеческое и коренные свойства русской народности, могу с полным основанием поручиться за справедливость всех моих выводов. Но самым важным условием успеха будет выбор-редактора для такого правительственного органа. Редактором должен быть человек, достойный во всех отношениях, известный своим усердием и своею преданностью, пользующийся славою литератора, несмотря на свое нахождение на правительственной службе, и готовый, для пользы правительства, пренебречь общественным мнением и уважением вследствие твердого убеждения в их полнейшей несостоятельности.

Конечно, подобный человек заслуживал бы достаточное денежное вознаграждение и награды чинами и орденскими отличиями. Не смею предлагать себя для такой должности по свойственной мне скромности. Но я готов жертвовать собою до последнего издыхания для бескорыстной службы нашему общему престол-отечеству, если только это будет согласно с предначертаниями высшего начальства. Долговременная и беспорочная служба моя по министерству финансов, в Пробирной Палатке, дала бы мне, между прочим, возможность благоприятно разъяснять и разные финансовые вопросы, согласно с видами правительства. Разъяснения же эти бывают часто почти необходимы ввиду стеснительного положения финансов нашего дорогого отечества.

Повергая сей недостойный труд мой на снисходительное усмотрение высшего начальства, дерзаю льстить себя надеждою, что он не поставится мне в вину, служа несомненным выражением усердного желания преданного человека: принести посильную услугу столь высоко уважаемой им благонамеренности.

1859 года

Правда, про этот проект мало кто знает - более известны знаменитые афоризмы Козьмы Пруткова. Но и Никита Михалков приправил свой манифест афоризмами, по своему напыщенно-глубокомысленному пустословию ни в чём прутковским не уступающими:

Пришла пора - делать дело! (Прутков: Смотри в корень!)

Культ определяет культуру, а культура воспитывает нацию.

Культура обнимает собой весь мир окружающих нас вещей, свойств и отношений. (Прутков: Плюнь в глаза тому, кто скажет, что можно объять необъятное!)

Физически уничтожить человека легко, а сохранить его духовно - трудно.

Быть консерватором - значит быть человеком.

Истинной культуре нас никто не научит.

Человек с устойчивой психикой и здравым рассудком, как правило, консервативен.

Консерватизм стар, как стара человеческая природа.

Традиция - это волна, текущее духовно-материальное единство бывших, настоящих и будущих поколений.

История понимается нами как единство прошлого, настоящего и будущего времени. (Прутков, по памяти: Если бы прошлое продолжало существовать наряду с настоящим, а настоящее - наряду с будущим, то кто бы тогда разобрал, где причины и где последствия?)

Старость надо уважать.

«Созидай, не разрушая!» - наш исторический девиз.

Всякий нормальный человек любит Родину и почитает Отечество.

Истинный гений - национален. Великая культура - неповторима.

Гражданами мы становимся в обществе, подданными - в государстве, а людьми - в семье.

Государство - это культура в форме служения Отечеству.

Гарантийное государство - это государство Общего дела и Общего делания.

Политика - это воля к власти.

Предатель и вор должен сидеть в тюрьме, кем бы он ни был!

С этим пора кончать! (Прутков: Бди!)

Армия - это культура в форме службы Отечеству. (Ср. выше: Государство - это культура в форме служения Отечеству)

С такой армией - мы будем непобедимы!

Слабая власть - не власть, а самообман и обман. Власть, не вызывающая уважения, - не власть. Власть социально бессильная - источник бедствий и разрушения.

Россия - государство великое и огромное.

Российская государственная власть должна быть мудрой, сильной и терпеливой или ее не будет вовсе

Государственная власть - это личная жертва, приносимая на алтарь Отечества!

Информация и коммуникация - это капилляры власти.

Хватит проедать национальное достояние! Довольно жить взаймы!

Мы не нация торгашей, мы нация героев!

Собственность порождает власть, а власть гарантирует собственность.

Мы - не Гондурас.

Ну, и завершим цитирование коктейль-десертом из нескольких михалковских афоризмов:

Что это значит? Приходит время новых идеологий. Нам необходим новый креативный класс-лидер. А в итоге... все что-то не получалось. И не получится! Так было в России раньше, так будет в ней и впредь. Все хорошо - на своем месте и в свое время. И да поможет нам Бог!

Да уж, правильно говорится: за 15 лет в России меняется всё, а за 150 лет - ничего.
 

Во мне когда-то Цезаря убили.
И Гуса, и Коперника сожгли,
И Кеннеди, как птицу, подстрелили…
Во мне слились все боли всей Земли.

(с) Альфия Шайхутдинова
"Корпускулярно-волновой дуализм"

В истории порой бывают глюки,
Творятся непонятные дела:
Зажёг Коперник факелы науки -
А Бруно инквизиция сожгла.

Мне кажется, что это очень странно.
В своих мечтах нередко вижу я,
Что на костре - не глупенькая Жанна,
А наша аспирантка Альфия.

Ведь даже без судебного процесса
Всем ясно: быть должно наоборот.
Стихами зажигала поэтесса -
Так пусть горит. А пародист пусть жжот.